Хабаровский процесс над японскими военными преступниками 1949 г.

Предисловие

«Смотрят испепеляющим взглядом на скамью подсудимых»:
новые документы о Хабаровском процессе (25–30 декабря 1949 г.)

Преступления, совершенные против человечества, не имеют давности. Ничем невозможно оправдать страдания людей, волей судьбы ставших жертвами преступных действий, вне зависимости от того, совершены ли они добровольно или согласно приказу. Рано или поздно правосудие настигает военных преступников.

К преступлениям против человечности, согласно Уставу Международного военного трибунала для Дальнего Востока, относились: убийство, истребление, порабощение, ссылка, а также другие бесчеловечные акты, совершенные в отношении гражданского населения до или во время войны, или преследования по политическим или расовым мотивам, независимо от того, нарушало или нет такое действие внутренние законы той страны, где оно совершалось. Подготовка войны, преступления против законов и обычаев войны, также признаны Трибуналом преступными. В ходе Токийского процесса японские военные преступники понесли заслуженное наказание.

Тогда правосудия избежали японские военнослужащие, ответственные за подготовку и ведение бактериологической войны против Советского Союза. Но наказание все же их настигло. В ходе судебного процесса, состоявшегося 25–30 декабря 1949 г. в Хабаровске, были осуждены двенадцать бывших японских военнослужащих в звании от ефрейтора до генерала. Все они в том или ином качестве принимали участие в изготовлении и производстве бактериологического оружия, которое, к счастью, так и не было использовано. Однако было доказано, что в ходе экспериментов по его созданию и применению было погублено множество ни в чем неповинных жизней.

С момента завершения процесса в Хабаровске прошло уже более 70 лет. Однако преследование и наказание военных преступников, где бы они не находились, до сих пор остается актуальным в современном мире. Долгое время процесс находился в тени своих «старших братьев» – Нюрнбергского и Токийского судебных процессов. Хабаровский процесс проводился силами и средствами СССР и продолжительное время его итоги не получали должного признания. В последнее время наблюдается интерес к этому историческому событию. Возникает необходимость в научном исследовании Хабаровского процесса, обстоятельств его проведения и подготовки.

Основной ценностью данного проекта является введение в широкий оборот новых групп источников, которые становятся доступны не только для узкого круга специалистов. Представленные копии полнотекстовых документов сохраняют все их особенности: рукописные пометы, резолюции и подчеркивания. Особенный интерес представляют допросы свидетелей и обвиняемых. Они дают полное представление не только о доказательной стороне обвинения, но и о личности допрашиваемых.

Нельзя сказать, что Хабаровский процесс вовсе не исследовался. Долгое время в распоряжении исследователей был ограниченный круг источников – газетные публикации, и изданные в 1950 г. материалы о процессе (Материалы судебного процесса по делу бывших военнослужащих японской армии, обвиняемых в подготовке и применении бактериологического оружия. М.: Государственное издательство политической литературы, 1950.). За последнее время вышел целый ряд научных публикаций, основанных на архивных материалах. Достигнуты определенные научные результаты: доказан состав преступления, совершенного подсудимыми, проанализирована советско-американская переписка по вопросу об итогах Хабаровского процесса и экстрадиции лиц, которые избежали наказания. «Проблема бактериологов» поднималась и в Японии: издан целый ряд книг и статей по этому вопросу, однако изрядная часть представляет собой публицистические труды, базируется на рассказах свидетелей и не поднимает вопросы организации процесса. Тема далека от исчерпания. Менее всего изучен ход предварительного следствия, организация самого Хабаровского суда и его последствия.

Представленные в проекте документы из Российского государственного военного архива, Российского государственного архива социально-политической истории, Государственного архива Российской Федерации, Центрального архива ФСБ России, Архива внешней политики Российской Федерации МИД России и других ведомственных и федеральных архивов будут способствовать восполнению этих пробелов. Особенный интерес представляют фотографии, сделанные во время Хабаровского процесса. Долгое время по тем немногим фотографиям, которые были доступны во всемирной сети, и по газетным публикациям невозможно было, за несколькими исключениями, атрибутировать ни личностей подсудимых и свидетелей, ни членов судейского состава, ни представителей обвинения и защиты. В настоящее время это стало возможным.

Хабаровскому процессу предшествовали продолжительные следственные мероприятия. Первые допросы подозреваемых проводились еще в 1946–1947 гг., когда МВД СССР получило первые данные о характере экспериментов, в которых участвовали подозреваемые – старшие японские офицеры, разоруженные советской армией в 1945 г. и размещенные на территории СССР в трудовых лагерях для военнопленных. Первые данные о подготовке бактериологической войны были получены в 1946 г. Советским следственным органам стало известно о том, что исследовательское бюро под названием «противоэпидемический отряд № 731», расположенное в Маньчжурии, занималось «перспективными» изысканиями в области создания, применения и распространения бактериологического оружия, способного поражать обширные населенные территории. Необходимо было установить подробности работы этих исследовательских подразделений и очертить круг лиц, которые работали в них. Помимо «отряда № 731», имевшего филиалы, самым известным из которых являлся филиал № 643, действовали и другие аналогичные подразделения, крупнейшим из которых являлся «отряд № 100».

Первые результаты предварительного следствия по делу о подготовке к бактериологической войне министр внутренних дел СССР С.Н. Круглов в своей докладной записке доложил заместителю председателя Совета министров СССР В.М. Молотову 19 июля 1948 г. (ГА РФ. Ф. Р-9401. Оп. 2. Д. 204. Л. 173–179). В ней сообщалось, что ежегодно в «отряд № 731» японской жандармерией доставлялось по нескольку сот живых людей в качестве материала для проведения на них экспериментов. В основном это были китайцы, но было и несколько десятков советских граждан. Более того, выяснилось, что «отряд № 731» занимался и активным применением полученных экспериментальных результатов для того, чтобы выявить наиболее «эффективные» способы распространения болезней и вирусов, которые бы обеспечили максимальный «эффект» в случае «необходимости». В результате таких «экспериментов» и «апробаций» погибали и мучились люди. «Необходимостью» в данном случае могла быть как начавшаяся 8 августа 1945 г. война с СССР, так и стремление покончить с освободительным движением в Китае и Маньчжурии. Из допросов военнопленных – в частности, генерал-майора Кавасима Киёси и генерал-лейтенанта медицинской службы Кадзицука Рюдзи – МВД СССР стало известно о структуре и назначении отрядов. Была допрошена лишь часть предполагаемых обвиняемых, причем не в качестве таковых, а в качестве свидетелей. В заключении своей записки С.Н. Круглов резюмировал, что возникла необходимость проведения открытого судебного процесса над группой японских военнопленных, которые принимали участие в подготовке бактериологической войны против СССР.

Заместитель министра иностранных дел СССР А.Я. Вышинский выразил принципиальное согласие. Было решено, что МВД СССР необходимо завершить предварительное следствие и составить обвинительное заключение по окончанию расследования. К маю 1949 г. следствие было окончено, имелись солидные изобличительные данные на подозреваемых, которые пока еще являлись свидетелями, необходимо было лишь получить разрешение советского правительства. Однако из-за необходимости завершить репатриацию из СССР японских военнопленных проведение суда было отложено, поскольку проведение любого рода суда над японскими военнослужащими могло вызвать негодование у японского общества и еще больше ухудшить образ СССР в Японии. 28 сентября 1949 г. о решении организовать Хабаровский процесс было сообщено И.В. Сталину (РГАНИ. Ф. 3. Оп. 66. Д. 1065. Л. 24–26). В октябре–декабре 1949 г. состоялись повторные допросы всех свидетелей и подозреваемых (они до вручения им обвинительных заключений также формально считались свидетелями). Их целью было выявить степень вины каждого. На допросах, как свидетельствуют их протоколы, соблюдались необходимые формальности: обвиняемым и свидетелям зачитывались их показания, устраивались очные ставки с другими обвиняемыми и свидетелями. Немногие из них открыто выражали сожаление в своих действиях. Только Карасава Томио на просьбу рассказать о том, в каком направлении была сосредоточена деятельность «отряда № 731», сказал: «Безусловно, мне тяжело об этом сейчас говорить ... но молчать еще труднее. В то время мне казалось, что это оправдывается понятиями долга офицера японской армии, сейчас я говорю об этом как врач, задачей которого является лечить людей, а не убивать.» (РГВА. Ф. 451п. Оп. 20. Д. 53. Л. 20).

Обвинительное заключение было подготовлено 16 декабря 1949 г. Военный трибунал Приморского военного округа (Д.Д. Чертков, М.Л. Ильницкий, И.Г. Воробьев) приступил к работе 25 декабря. Обвинение представлял Л.Н. Смирнов, имевший к этому времени опыт работы помощником Главного обвинителя от СССР на Нюрнбергском процессе и представителем СССР на Токийском трибунале, и завершил работу 30 декабря, вынеся приговор двенадцати обвиняемым. Ими стали:

  1. Генерал Ямада Отодзо – за общее руководство отрядами № 731 и № 100;

  2. Генерал-лейтенант медицинской службы Кадзицука Рюдзи – за снабжение «отряда № 731» всем необходимым, будучи начальником санитарного управления Квантунской армии;

  3. Генерал-лейтенант Такахаси Такаацу – за организацию производства бактериологического оружия, будучи одним из руководителей «отряда № 100»;

  4. Генерал-майор медицинской службы Кавасима Киёси – за руководство деятельностью производственного отдела, занимавшегося выращиванием блох;

  5. Подполковник медицинской службы Ниси Тосихидэ – за руководство «филиалом № 643» в г. Суньу;

  6. Майор медицинской службы Карасава Томио – за участие в экспедициях по распространению эпидемий среди мирного населения Китая;

  7. Майор медицинской службы Оноуэ Масао – за руководство «филиала № 643» в г. Хайлине;

  8. Генерал-майор медицинской службы Сато Сюндзи – за руководство отряда «Эй» и «Нами» – автономные подразделения, которые вели бактериологическую войну в Кантоне и Нанкине;

  9. Поручик ветеринарной службы Хирадзакура Дзэнсаку – за непосредственные исследования в области выработки и применения бактериологического оружия;

  10. Старший унтер-офицер Митомо Кадзуо – за непосредственное участие в изготовлении бактериологического оружия;

  11. Ефрейтор Кикути Норимицу – за исследования в размножении бактерий брюшного тифа и дизентерии;

  12. Санитар-лаборант Курусима Юдзи – за культивирование бактерий холеры, сыпного тифа и других заболеваний.

Защиту представляли восемь адвокатов. Их деятельность сводилась не к тому, чтобы оправдать подсудимых, но в том, чтобы убедить суд в снисхождении. В итоге военный трибунал Приморского военного округа признал всех подсудимых виновными на основании ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР № 43 от 19 апреля 1943 г. и приговорил к заключению в лагерях от 3 до 25 лет. Осужденные пытались обжаловать приговор, однако Верховный Суд СССР отклонил их просьбы. Тем не менее многим было сокращено наказание, большей части – существенно. В октябре 1951 г. был освобожден Кикути Норимицу, затем – Курусима Юдзи. Весной 1956 г. был репатриирован на родину Ямада Отодзо. 23 декабря 1956 г. в связи с нормализацией советско-японских отношений все осужденные японцы были переданы представителю японского правительства в Находке.

Не все сотрудники бактериологических «отрядов» и их филиалов были осуждены на Хабаровском процессе. Правосудия избежали те, кто занимал руководящие посты – к моменту завершения советско-японской войны они покинули Маньчжурию. Среди них – генерал-лейтенант медицинской службы Исии Сиро – руководитель и основатель «отряда № 731»; генерал-лейтенант ветеринарной службы Вакамацу Юдзиро, возглавлявший «отряд № 100»; генерал-лейтенант медицинской службы Китано Масадзо, исполнявшим обязанности начальника «отряда № 731» с августа 1942 г. по март 1945 г., а также начальник штаба Квантунской армии генерал-лейтенант Касахара Юкио, который участвовал в совещаниях, где обсуждались вопросы применения бактериологического оружия. Советский Союз добивался выдачи даже императора Хирохито, поскольку подпись императора стояла на документах о создании «отряда № 731».

В дипломатической ноте СССР от 1 февраля 1950 г. содержалось требование, учитывая итоги Хабаровского процесса, предать императора Хирохито суду (АВП РФ. Ф. 192. Оп. 17а. П. 167. Д. 1. Л. 19–43, 44–57). 11 мая 1950 г. в своей ноте СССР предложил судить Исии Сиро, Вакамацу Юдзиро, Китано Масадзо и Касахара Юкио (РГАНИ. Ф. 3. Оп. 66. Д. 1065. Л. 98–101, 102). Однако в обоих случаях США прислали отрицательный ответ, аргументируя это тем, что у них отсутствовали какие-либо данные о разработке бактериологического оружия. На этом фоне советский МИД был возмущен тем, что главнокомандующий оккупационными войсками в Японии Дуглас Макартур 7 марта 1950 г. подписал циркуляр № 5, который разрешил досрочно освобождать всех преступников, которые были осуждены Международным военным трибуналом для Дальнего Востока в Токио. Однако обмен нотами не привел к появлению какого-либо консенсуса, и в итоге Хабаровский процесс сразу после завершения не получил международного признания.

Несколько слов о перспективах исследований и о дискуссиях, которые присутствуют в исторической литературе. В настоящий момент является спорным вопрос о том, насколько составу преступления соответствует ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников родины из числа советских граждан и для их пособников». Не едины исследователи во мнении относительно доказанности вины трех осужденных – Митомо Кадзуо, Кикути Норимицу и Курусима Юдзи. Однако эти дискуссии, как представляется, не могут затенить многочисленные преступные факты, о которых, учитывая то, что большинство японских документов о деятельности «отрядов» было уничтожено, красноречиво свидетельствуют представленные архивные материалы. Впервые широкому кругу читателей доступны для ознакомления документы о подготовке Хабаровского судебного процесса, что открывает перспективы для дальнейших исследований этой темы. Документы позволят еще глубже погрузиться в изучение этого трагичного эпизода истории Второй мировой войны.
 

Сергей Петрович Ким,
научный сотрудник Института российской истории РАН, к.и.н.